Баня для солдата - это святое!
(Кто-то из мудрецов)

Собственной бани в училище не было, и нас водили в городскую. По понедельникам или средам, когда в городской бане был «мертвый сезон», мы строились у казарм и колоннами выходили за ворота училища. Хотя движение транспорта в то время было не большим, но страховаться все-же приходилось. Поэтому впереди и сзади колонны шли курсанты с красными флажками.

Я любил этот день. Горячей воды в казарме не было, и мы мылись холодной. К холодной воде меня приучил отец, и она не казалась такой страшной. Вымывшись до пояса водой из под крана, весь день чувствуешь себя бодрым и собранным. Утреннее умывание и мытье ног холодной водой перед сном давали прекрасные результаты. Зимой по училищу мы передвигались без шинелей, несмотря на мороз. Даже в разгар повального гриппа мы оставались здоровыми. Но я отвлекся.

Баня находилась в центре города. Мы не спеша, шли по Вильнюсу, любуясь красивыми домами, башней Гедеминаса, читая непривычные вывесками на литовском. Мокикла, Жибалас, Дуона, что означает: школа, керосин, хлеб. Переводил надписи парень из соседнего взвода Пранас Прано Вайткус. Что потянуло литовца в военное училище для меня осталось загадкой, но Вайткус хорошо соображал в высшей математике, и у него консультировались взводами. Он переводил нам литовские тексты из периодической печати, а мне давал почитать журналы «Неман» и «Литва» издававшиеся на русском и литовском языке. Это были особенные журналы. Помню, в них были какие то свободолюбивые статьи и замечательные фотографии, не похожие на фото из советских журналов. Это была особая школа фотографии. Так снимали только прибалтийские фотографы, раньше других приобщившиеся к западному искусству.

Два Бориса уже дожидались нас, уехав раньше на машине. Старшина и каптер брали с собой нескольких курсантов, грузили в кузов белье, полотенца, мыло и мочалки.
В предбаннике нам выдавали это хозяйство, и мы шли мыться. После помывки мочалки сдавались Борьке-каптеру. Он замачивал их в хлорном растворе, а затем сушил до следующей бани.

Мыться общей рогожкой я категорически не желал и пользовался именной сделанной из баклажана и привезенной из дома. Я сам носил ее и тайком хранил за стенкой тумбочки. Однажды, наводя в роте очередной шмон, ее обнаружил Мангушев. "Что за бардак? Почему? Кто позволил?" Но я вывернулся, сказав, что ежедневно вытираю ее пыль, и он отстал.

На помывку давалось сорок минут. Быстро помывшись, мы одевались и шли пить воду. Это был ритуал. В зале бань стояли несколько автоматов с газированной водой. За 1 копейку автомат выдавал чистую воду, за 3 копейки - с сиропом. Поэтому в банный день «трюлики» ценились высоко.

Мы любили баню и если по причине караула она пропускалась - шли мыться самостоятельно. Борька выписывал увольнительную, и мы лишние пару часов могли побродить по городу или сходить в кино.